героини книг

Хорошая книга может сделать с человеком все что угодно. К героям любимых произведений мы испытываем те же чувства, что и к живим людям – и чем это чувство сильнее, тем лучше справился с задачей писатель: кому-то хочется пожать руку, с кем-то – обсудить вечные вопросы мироздания, а кого-то – сильно ударить чем-то тяжелым по голове, потому что персонаж бесит так, что сил нет терпеть, хоть бери и не читай дальше. Если вы стараетесь «просто, мудро жить» и не растрачиваться по пустякам,  стремитесь к безоценочному мнению, поклоняетесь терпению, йоге и сыроедению, а главное, не хотите портить себе благостное настроение наступающего праздника, редакция PULSE подобрала для вас топ-3 опасных книг: их стоит избегать, поскольку главные героини вызывают росток желчи по всему организму и легкий зуд в области рук, иными словами – невозможно раздражают читателя.

Наташа Ростова, Л.Толстой «Война и мир»

voina-i-_611

Наташе заранее многое можно простить, поскольку она ребенок. Если в двух следующих случаях медицина, как говорится, бессильна, в этом девушке просто вовремя не дали ремня. В тот момент, когда сама судьба, кажется, сводит двух чудных людей вместе: чистую, полную жизни и надежд Наташу и Андрея Болконского, который многое пережил, но сохранил честь, внешнюю красоту и красоту души, Толстой, видимо, осознает, что писать ему пока не надоело и страничек 300 он бы еще набросал, а если у героев все будет настолько хорошо, то и писать будет не о чем. Поэтому Наташа легко, по мановению писательского пера, превращается из верной невесты во взбалмошного подростка, падкого на все эффектное, напыщенное и пустое – иными словами, на прохвоста Анатоля Курагина. И читатель чувствует себя ребенком на утреннике, перед которым разыгрывается спектакль: он видит, что добрый зайчик скачет в ту сторону, где прячется злобный волк (о чем знает зритель, но зайчик-то не в курсе!), и дружно кричит вместе с другими детишками «Нет! Побегайка! Не туда!», но любые его попытки помочь бессмысленны.  Бояться проспойлерить «Войну и мир» — все равно что сохранять интригу относительно конца Библии; однако мы все же избежим подробностей любовного треугольника Наташа – Андрей –Анатоль (а, может, еще и раззадорим тех, кто не читал, уточнив, что в итоге наша героиня вообще выберет третьего). Но перед этим успеет изрядно намучить себя и всех вокруг (в том числе и читателей), под действием буйствующих гормонов принимая неправильные решения, а потом горько их оплакивая (так горько, что даже иногда перестает бесить и становится ее жалко; правда не на долго).

Ирен Форсайт, Д. Голсуорси «Сага о Форсайтах»

Dzhon_Golsuorsi__Saga_o_Forsajtah._Tom_2

В этом случае раздражает не столько даже поведение героини, сколько толкование ее поступков автором. Перед нами история взаимоотношений скучного, скупого и безэмоционального банкира и его прелестной молодой жены с «волосами цвета опавшей листвы» ой знала бы ты, Ирен, сколько раз мне тебя хотелось за них оттягать, которая за весь роман не произносит и двух слов, а лишь смотрит по сторонам своими огромными грустными глазами и очаровывает мужчин. И как бы не складывалась ситуация, автор преподносит нам ее как очередное свидетельство подлости мужа и морального торжества жены. Впрочем, если попробовать отбросить в сторону какие-то субъективные мнения и оставить в сухом остатке, скажем, «схему» этой самой ситуации, состоящую из простой констатации действий героев, в двух из трех случаев окажется, что Сомс не так уже безоговорочно неправ, а Ирен все еще не получила лицензию «ангела во плоти».

Примером может служить сама история их женитьбы: после того, как отец Ирен умер, ей стало трудно уживаться с мачехой в одном доме. Подумала-подумала наша «несчастная» героиня, да и вышла замуж за «коварного» Сомса, который был безответно влюблен в нее долгие годы, да еще и обладал немаленьким капиталом. Гослуорси считает, что Сомс был не прав, когда женился на девушке, зная, что на самом деле она испытывает к нему чувств не больше, чем к своей шляпке; только он забывает почему-то, что его обожаемая Ирен в этом случае поступила как представительница древнейшей профессии, выйдя замуж за нелюбимого человека ради тех благ жизни, что ей дало это замужество. Кто собирается осилить всю сагу – да пребудет с вами сила, ибо Ирен будет еще не раз фигурировать на задних и передних планах, творя черт знает что и в то же время оставаясь чуть ли не святой в глазах писателя. 

Шарлотта Симмонс, Том Вулф «Я – Шарлотта Симмонс»

Tom_Vulf__Ya__Sharlotta_Simmons

Если загуглить Тома Вулфа, мы увидим забавного седого человечка  в белом костюме, которому, на секундочку, уже 83 года. И не смотря на то, что в своих интервью он предстает довольно здравомыслящим человеком, а в заглавиях его именуют «пионером «новой журналистики»», время для написания романа о студенческой жизни – книга вышла в 2004 году, значит, автор создавал ее, будучи уже 70-тилетним  — он выбрал не самое удачное. Человеку, который закончил высшее учебное заведение полвека назад, невероятно тяжело разобраться в структурах и механизмах студенческого общества, в его трендах, принципах функционирования и даже, банально, в его языке. В этом смысле Вулф заслуживает всевозможных похвал, поскольку ему удалось воссоздать практическую сторону студенческой жизни максимально достоверно.

7j-lJQjavmc

Повествование ведется от лица Шарлотты Симмонс, скромной и умной девушки, которая выиграла стипендию одного из самых престижных высших учебных заведений Америки. Она оставляет свой крохотный родной городок, расположенный где-то в горах, и переезжает в университет Дюпонта, где и знакомится со студенческой жизнью (временами мы слышим истории, рассказанные другими студентами, жизням которых посвящены отдельные сюжетные линии, но основной рассказчик тут, все-таки, Шарлотта). Проблемы с восприятием у читателя возникают в тот момент, когда он впервые погружается в размышления героини: хоть нам и была описана очаровательная молоденькая девушка, внутри нее живет и за нее говорит вышеупомянутый маленький седой человечек в костюме,  умудренный опытом и, по Тургеневу, абсолютно не принимающий мир своих детей/внуков/правнуков.

Шарлотта чувствует себя лишней на бесконечном празднике студенческой жизни, поскольку она не ругается матом, не пьет алкоголь и ей действительно нравится учиться; однако, пожаловавшись на свое одиночество, она тут же переходит к своему второму любимому занятию – осуждению людей. По мнению Шарлотты, все окружающие ограничены и тупы, а если и умны, то слабохарактерны и мягкотелы, а если у человека сильный характер и ум, то он уж точно окажется сволочью и так далее. Она сама отталкивает людей (при этом не забывает мысленно судить всех подряд, не имея при этом достаточно мужества, чтобы хоть раз открыть рот и высказать все, что думает, вслух), а после чувствует себя глубоко несчастной. Однако любые попытки наладить контакт с кем-либо в этом мире – включая маму и лучшую подругу детства – оканчиваются неудачными. Стоит отметить, что в определенный момент повествование немного «выравнивается», настолько, что ты начинаешь сопереживать героине, а к концу романа тебя серьезно волнует ее дальнейшая судьба. Но, к сожалению, больше половины книги испорчены вот этим неумением автора «очистить» своего персонажа от налета его, автора, «писательской» личности. 

Естественно, этот список – не критика, а просто шутка, или даже наоборот – высшее признание талантов писателей, поскольку именно их мастерство делает «буквенные» образы полнокровными, заставляет нас воспринимать героев как реальных людей и относиться к ним соответственно. Три вышеупомянутых произведения настоятельно рекомендованы к прочтению; а в преддверии праздников наша редакция желает вам в наступающем году много-много отличных новых книг, равных этим: таких, чтобы вы ревновали героев, ненавидели героев и влюблялись в них (правда говорят, что если книга действительно хороша, то влюбляешься в ее автора ;).

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Аля Даруга
Автор Аля Даруга

facebook.com/oleksandra.daruga

Оставить комментарий

  • Kateryna Savchenko

    Для меня мир раздражения к героиням произведений просто феерическим образом открыла Эсмиральда Виктора Гюго. Я её от души ненавидела, и меня даже не мучила совесть по поводу полного отсутствия женской солидарности. При этом «Собор Парижской Богоматери» остаётся одной из самых любимых книг, так что полностью соглашусь с последним абзацем статьи.

  • Ivan Novikov

    А как же Белла Свон?)

    • Громова

      А кто это?

      • Ivan Novikov

        так сумерки же)